Меч Войны. Какие ассоциации вызывает у вас это словосочетание? Божественное орудие. Огромный меч, способный заставить мир захлебываться в собственной крови. Оружие, переполненное мощью и властью. Вещь, сеющая Хаос, но стоящая во главе порядка. Миф, сошедший со страниц древней и потрепанной книги. Все это верно. Но все это настолько поверхностно. Истина, как крупица, утеряна в веках и лицах; а сказания о мече, передававшиеся из уст в уста, обросли небылицами и ложью. Одно оставалось всегда – мощь, которая жила в мече, из которой он был сотворен.
Но какова же правда? Меч Войны. Он старше ангелов, и демонов, и любых существ, кроме самих Всадников Апокалипсиса. Этот меч был создан в кузницах, где ковались темные башни Ада и высокие города Небес; огонь самых древних кузниц предал форму легендарному мечу. Те, кто ковал его, давно стерты временем в пыль, как и кузницы, огни которых давно погашены, но меч продолжает существовать. И ничто в мире не способно уничтожить великое оружие, что было когда-либо создано, и отдано второму по старшинству Всаднику Апокалипсиса.
Меч Войны. Он жив, но не наделен душою, отчего самым большим желанием его стало получение таковой. Алчущий чужих смертей, этот меч жаждет окунуться в горячую кровь сражений, воруя души у павших жертв. Меч потерял счет этим попавшем в ловушку душам, что запечатлены на его лезвии, но ни одна душа не становится «его собственной». Он сыт этими душами, но он жаждет их все больше и больше. Когда Война ступает по полю брани, держа в руках этот страшный меч, можно услышать, можно почувствовать, как могучее оружие вибрирует от удовольствия, когда по его лезвию стекает кровь, как меч требует жестокой расправы над жертвами, думающими, что они хищники.
Меч Войны могуществен и огромен. Мало кто из живущих ныне существ способен прикоснуться к нему, обхватить ладонью рукоять, любовно провести пальцами по шершавому лезвию и при этом не быть убитым хозяйкой меча. Или самим мечом, который чувствует все. Быть может, он даже видит вас, осознает, кто вы, но ему плевать на ваши судьбы; для этого меча, выкованного в огне, не существует ничего ценнее горячей крови. Таково оружие Войны – легендарный меч Всадника, который способен взять мир с земли.
И это величайшее в мире оружие, созданное когда-либо, было украдено. Уже от одной только мысли Война приходила в необузданную ярость, которая сжигала ее изнутри, так и норовя вырваться наружу и спалить мир к чертовой матери. Тот, кто посмел украсть меч Всадника, последний глупец, если считает, что ему сойдет это с рук. Война только на одну ночь оставила меч в багажнике своего Мустанга, и как ей это обернулось? От безумной ярости Всадника воздух пропитывался жаром и становился тяжелым, выжигающим горло и легкие.
«Найти. Уничтожить.»
Только это крутилось в ее голове. Только это стало ее главной целью. Если бы только у Войны была какая-нибудь гончая на манер адских, она бы пинком под зад отправила бы псину искать виновника. Разъяренная Война даже рычала от злости; вот-вот из ее ноздрей посыплются искры. Нет, не время сейчас для уничтожения мира, ведь сперва надо понять, кто украл ее меч. А когда она найдет виновника…
Багажник автомобиля был открыт и пуст, а сам Мустанг, казалось, уменьшился на фоне разъяренной хозяйки, словно съеживаясь, беспомощно ворча мотором.  Кто мог посметь приблизиться к ее автомобилю? Это был непростой вор, ведь у обычного человека кровь в жилах стынет от одного взгляда на зловещего вида Мустанг, значит, это кто-то очень наглый, считающий, что ему это сойдет с рук. Войне нужно было всего лишь провести пальцами по краю багажника, чтобы найти ответы. Грубая кожа уловила только одно – благодать. А, значит, вор с крыльями. Но ответ на один вопрос порождал с десяток новых. Зачем ангелу посягать на собственность Всадника? Зачем воровать меч? Но как найти нужного ангела? Вопросов было столь много, что их количество еще больше злило Войну.
Поиски нужного ангела украли у Всадника Апокалипсиса лишние несколько часов, ведь в ее багажнике не было нужных ингредиентов для «маггловсккого» способа найти пернатого гаденыша, иначе ангельские локаторы в голове Войны не откликались. И найти воришку было проще, чем ожидалось.

Красный Мустанг затормозил у большого и богатого особняка, что был огражден высоким забором. Территория, на которой располагался домина, была огромной и заставила даже Войну смутиться. Элитное воровское жилище? Недолго думая над своими действиями, Всадник поддалась порыву своего гнева. Это решение она рассматривала как наиболее верное, а потому без зазрений совести вжала педаль газа в пол, и Мустанг с диким рычанием адского зверя пробил железные ворота, унося их на себе, а затем резко так с разворотом затормозил на чудесной и ухоженной лужайке, оставляя черные следы перекопанной колесами земли. И Война вышла из машины с таким грозным и одновременно победоносным видом, что хочешь-не хочешь, а отдашь ей все вплоть до ключей от всех городов. Но Война прибыла за мечом. Уверенным шагом она прошла к входной двери, и воздух дрожал от ее шагов. Входная дверь встретила Войну холодом и богатым высокомерным видом, но оказалась всего лишь преградой на пути. Всадник не обходила преграды, она рушила их беспощадным тараном, и этой двери не суждено было устоять под тяжелым ударом Войны. Щепки разлетелись во все стороны, украшая собой мраморный пол. Тут  все так и воняло ангельской благодатью. Всадник осмотрелась и вновь поразилась даже слишком роскошной обстановке;  и было сразу понятно, что этот вор совсем не пытается прятаться, напротив, он выставлял свои трофеи напоказ. И среди этих «трофеев» был меч Войны. Этот вор пожалеет, что вообще коснулся его.

Бальтазар не обращал внимания на Войну. Очень зря. Когда имеешь дело с двумя разгневанными существами, чье могущество столь велико, что способно уничтожить все живое, лучше не сводить с них глаз. Наивно полагая, что раз Война не может дотянуться до меча, то не сможет ничего сделать, Бальтазар допускал зверскую ошибку.
Но Всадник и вправду не прибегала к активным действиям сейчас, предпочитая наблюдать за тем, что происходит между Горгоной и ангелом. Война лениво переводила взгляд с одной персоны на другую, досконально изучая обоих. Бальтазара она знала. Помнила все, что он мог и предпочитал делать, но Горгона была для нее в новинку. Война никогда не имела дел с ними, но знала об их силе. Проклятые богини, чье могущество во многом превышало даже Олимпийцев. Война и Горгона. Что может быть хуже, чем вывести их обоих из себя? Но они были абсолютно разные. Война – всепожирающее пламя, которое слишком быстро распаляется и волной накрывает с головой. Горгона – холодная ярость, скованная тонким слоем льда. И по этой тонкой корочке льда сейчас ходит Бальтазар. Одна трещина, один неверный шаг – и холодная ярость Горгоны сожрет ангела с потрохами.
Но пока неверных шагов не было, были только уверенные. Бальтазар даже слишком хорошо справлялся с натиском незваной гостьи. Что будет предпринимать Горгона дальше? Это только начало, или поток воздуха – максимум, на который она способна? Пока Война не знала ответов, а потому все еще не вступала в игру, предпочитая только смотреть. Тем временем Бальтазар начинал светиться, и Всадник рефлекторно отвела глаза. Она ненавидела свечение ангельской благодати, которое грозило выжечь ей глаза, но Бальтазара, вылезающего из своего сосуда, она ненавидела больше. И толща воздуха Горгоны начинала сдавать, позволяя ангелу шевелиться. Черт, какое же это было интригующее зрелище! Ангел против Горгоны! Сила Господа против Проклятой Богини. И почему только Война решила грубой рукой вмешаться в это чудное представление? Потому что ей надоело ждать, да и свечение Бальтазара становилось ярче, и Всадник всеми силами желала «погасить» этот луч.
Подойти и дать ангелу в морду? Да, это было в стиле Войны, но не это она собралась делать, нет. Она хотела не просто запихнуть этот божественный свет обратно в кусок мяса, она хотела сделать то, чего Горгона не смогла – заставить ангела вернуть украденное. Райдер бросила короткий взгляд в сторону входной двери. В то же мгновение Мустанг перед домом Бальтазара заревел, готовый ринуться в бой по первому приказу. И Война приказала. В тот самый момент, когда она перевела глаза обратно на ангела, железный конь Всадника начал разгоняться. Но на пути Войны и ее Мустанга все еще стояла… Ангвис? Кажется, так ее звали. Горгона могла попасть под руку Райдера, а это совсем не радовало ту. Сейчас, когда она без меча, лучше постараться не обзаводиться новыми врагами. К тому же Ангвис вполне могла объединиться с Войной, дабы выбить из ангела украденные артефакты, вместе с оставшимися перьями из задницы.
Всадник решилась на то, чего стоило избегать всеми средствами. Она прикоснулась к Горгоне. Война знала, как ее прикосновение может отразиться на возможной союзнице, но сейчас это нужно было сделать. Кожа Ангвис оказалась слегка теплой и гладкой.
«Как у змеи»
А обжигающая и тяжелая ладонь Войны Горгону явно не обрадует. Тем не менее, грубым жестом Всадник взяла свою несостоявшуюся союзницу под локоть, буквально отводя ее в сторону, убирая с дороги. В этот же самый момент с жутким грохотом в просторный холл особняка ворвался Мустанг, круша стены так же, как его Всадник, но «конь» не тормозил, а только разгонялся, продолжая дико рычать. Автомобиль со всей своей скоростью и весом буквально навалился на Бальтазара, который явно не ожидал такого поворота событий, а Форд остановился лишь тогда, когда с грохотом врезался в колонну. Ангел оказался зажат между Мустангом и белым мрамором.
Война усмехнулась, убирая руки от Горгоны. Это было замечательное зрелище, но Всадник еще не закончила. Уверенным шагом она приблизилась к несчастному Бальтазару; Мустанг покорно откатился назад, дымя разбитым мотором, а Война привычной грубой хваткой взяла пернатого за ворот его домашнего халата.
-Что ж тебе на облаке не сиделось. – процедила Всадник сквозь зубы, после чего резко ударила Бальтазара головой о капот. Капли ангельской или не совсем таковой градом упали на алое покрытие мустанга. Война не жалела сил.
«Выдержит, не развалится»
И действительно выдерживал. Всадник схватила ангела за горло, прижимая того к злосчастной стене. Все ее действия были отточенными и резкими, а вид у нее был спокойным и даже каким-то умиротворенным.
-А теперь слушай меня, - когда Война говорила таким голосом, то можно считать себя заведомо мертвым, - Мне плевать на твои махинации. Вынес половину ангельского арсенала? Сиди, развлекайся, но не суйся к тем, кто способен переломать тебе хребет, даже не напрягая мышц. Я не стану повторять дважды. Ты сотрешь символы и вернешь мне меч, а Горгоне то, что у нее стащил. – Всадник не спрашивала, не просила, она утверждала. – И если ты еще хотя бы раз попробуешь начать светиться на манер рождественских гирлянд, я запихну тебя под колеса своего Мустанга опять. А потом разнесу то, что останется от твоего сосуда, на молекулы. Ты услышал меня, Бальтазар?
И снова удар резкой волной накатил на ангела. Война вновь приложила его о капот своего автомобиля, после чего выпустила хрупкого, как оказалось, пернатого из рук.
Ошибка Бальтазара была в том, что он решил ограбить Всадника Апокалипсиса.
«1:1, горгона»